В браузере выключен JavaScript. Пожалуйста, включите его. Как это сделать.

Поиск по тегам

Например: дружба, счастье

Все записи, содержащие тег непротивление

Юродивость

Если тебя ударят по левой щеке – подставь правую

Око за око, зуб за зуб

Добро должно быть хотя бы с одним кулаком и несколькими зубами

Тутошний наблюдизм

 

Самозащита – естественная реакция любого живого организма, человека в том числе. Правда, мы разумны, обременены множеством писанных и неписанных правил, законов еще

Если тебя ударят по левой щеке – подставь правую

Око за око, зуб за зуб

Добро должно быть хотя бы с одним кулаком и несколькими зубами

Тутошний наблюдизм

 

Самозащита – естественная реакция любого живого организма, человека в том числе. Правда, мы разумны, обременены множеством писанных и неписанных правил, законов и обычаев. Времена «око за око и зуб за зуб» ушли в далёкое прошлое, а реакции остались. Если на тебя нападают – ты защищаешься, иногда переходя в контратаку. Некоторые уходят от конфликта, но никто не подставляет свои щёки – это уже юродивость. Молчание в ответ на оскорбления или мягкие вопросы «Почему, мол, вы так ко мне?..» это, ваще-то, неправильное поведение. И дело даже не в фигуральном оке, которое надо вырвать у обидчика, а в естественности, адекватности, нормальности ответа. Даже мёртвая препарированная лягушка дрыгает лапкой, если подвести ток. Так что как бы ни был добр и позитивен человек, молча глотать оскорбление он не будет. Адекватность вариативна – можно выразительно посмотреть, можно сказать что-то, иногда и на хуй послать можно – тут всё зависит от человека и ситуации. 

 

(- Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице, - подлетел Борменталь. 

- Вы стоите... - рычал Филипп Филиппович. 

- Да она меня по морде хлопнула, - взвизгнул Шариков, - у меня не казенная морда!)

Ну да, Шариков, конечно, некомильфо ни разу, однако, демонстрирует нормальную реакцию. Для Шарикова, естественно.

 

Если же индивид выдаёт парадоксальную реакцию… не обязательно со второй щекой, а просто позволяет оскорблять и унижать себя… это ненормально. Не признак хорошего воспитания, жизни по христианским заповедям или позитива и незлобивости. 

Это и есть юродивость – аморфное беззубое добро без кулаков и с двумя дежурными щеками. 

Напомню, что у этого слова есть несколько смысловых значений, не только во славу Божью, но и просто – дурь, малоумие и глупость.

 

Итак, вопрос.

свернуть

Эра милосердия – от Бисмарка до наших дней

– Если есть на земле дьявол, то он не козлоногий рогач, а трехголовый дракон, и башки эти его – трусость, жадность и предательство. Если одна прикусит человека, то уж остальные его доедят дотла. Давай поклянемся, Шарапов, рубить эти проклятущие головы, пока мечи не иступятся, а когда силы кончатся, нас с еще

– Если есть на земле дьявол, то он не козлоногий рогач, а трехголовый дракон, и башки эти его – трусость, жадность и предательство. Если одна прикусит человека, то уж остальные его доедят дотла. Давай поклянемся, Шарапов, рубить эти проклятущие головы, пока мечи не иступятся, а когда силы кончатся, нас с тобой можно будет к чертям на пенсию выкидать и сказке нашей конец!

 

–...Вашей твердости, ума и храбрости – мало, – говорил Михал Михалыч, когда я вернулся в комнату и, сделав небольшой зигзаг, попал на свой стул.

– А что же еще нужно? – щурился Жеглов.

– Нужно время и общественные перемены...

– Какие же это перемены вам нужны? – подозрительно спрашивал Жеглов.

– Мы пережили самую страшную в человеческой истории войну, и понадобятся годы, а может быть, десятилетия, чтобы залечить, изгладить ее материальные и моральные последствия...

– Например? – уже стоял перед Михал Михалычем Жеглов.

– Нужно выстроить заново целые города, восстановить сельское хозяйство – раз. Заводы на войну работали, а теперь надо людей одеть, обуть – два. Жилища нужны, очаги, так  сказать, тогда можно будет с беспризорностью детской покончить. Всем дать работу интересную, по душе – три и четыре. Вот только таким, естественным путем искоренится  преступность. Почвы не будет...

– А нам?..

– А вам тогда останутся не тысячи преступников, а единицы. Рецидивисты, так сказать...

– Когда же это все произойдет, по-вашему? Через двадцать лет? Через тридцать? – сердито рубил ладонью воздух Жеглов, а сам он в моих глазах слоился, будто был слеплен из табачного дыма.

– Может быть... – разводил черепашьими ластами Михал Михалыч.

– Дулю! – кричал Жеглов, показывая два жестких суставчатых кукиша. – Нам некогда ждать, бандюги нынче честным людям житья не дают!

– Я и не предлагаю ждать, – пожимал круглыми плечами Михал Михалыч. – Я хотел только сказать, что, по моему глубокому убеждению, в нашей стране окончательная  победа над преступностью будет одержана не карательными органами, а естественным ходом нашей жизни, ее экономическим развитием. А главное – моралью нашего общества, милосердием и гуманизмом наших людей...

– Милосердие – это поповское слово, – упрямо мотал головой Жеглов.

 

– Ошибаетесь, дорогой юноша, – говорил Михал Михалыч. – Милосердие не поповский  инструмент, а та форма взаимоотношений, к которой мы все стремимся...

 

– ...У одного африканского племени отличная от нашей система летосчисления. По их календарю сейчас на земле – Эра Милосердия. И кто знает, может быть, именно они правы и сейчас в бедности, крови и насилии занимается у нас радостная заря великой  человеческой  эпохи – Эры Милосердия, в расцвете которой мы все сможем искренне ощутить себя друзьями, товарищами и братьями...

(с)

 

– Как это вам удалось, Филипп Филиппович, подманить такого нервного пса? – спросил приятный мужской голос и триковая кальсона откатилась книзу. Запахло табаком и в шкафу зазвенели склянки.

– Лаской-с. Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом. Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый, красный и даже коричневый! Террор совершенно парализует нервную систему.

 

– Эту… как её… переписку Энгельса с этим… Как его – дьявола – с Каутским.

Борменталь остановил на полдороге вилку с куском белого мяса, а Филипп Филиппович расплескал вино. Шариков в это время изловчился и проглотил водку. Филипп Филиппович локти положил на стол, вгляделся в Шарикова и спросил:

– Позвольте узнать, что вы можете сказать по поводу прочитанного.

Шариков пожал плечами.

– Да не согласен я.

– С кем? С Энгельсом или с Каутским?

– С обоими, – ответил Шариков.

– Это замечательно, клянусь богом. «Всех, кто скажет, что другая…» А что бы вы со своей стороны могли предложить?

– Да что тут предлагать?.. А то пишут, пишут… Конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять всё, да и поделить…

– Так я и думал, – воскликнул Филипп Филиппович, шлёпнув ладонью по скатерти, – именно так и полагал.

– Вы и способ знаете? – спросил заинтересованный Борменталь.

– Да какой тут способ, – становясь словоохотливым после водки, объяснил Шариков, – дело нехитрое.

 

– Нет, я не позволю вам этого, милый мальчик. Мне 60 лет, я вам могу давать советы. На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

(с)

 

Революции придумывают гении, совершают фанатики, а плодами пользуются мерзавцы.

(неточная цитата Бисмарка, красавчик ваще был)

 

Дык чё, сколько лет прошло, а у нас по прежнему дела обстоят хуже, чем в африканском племени?

свернуть

Поиск не доступен потому что вы отключили «участие анкеты в поиске». Чтобы снять ограничение необходимо

Оплата услуги совершена

Услуга будет оказана в ближайшие несколько минут.
Понятно

Произошла ошибка

Перезагрузите страницу и повторите операцию через 5 минут
Понятно